янул вниз.
   - Постой, Маринка, вроде там пни, под снегом.
   Она свистнула.
   - Эх ты, трус несчастный! - И не успел он ответить ей, как она
  сорвалась с места и исчезла в облаке снега.
   Максимка смотрел ей вслед. Так и есть: внизу что-то стряслось. Он
  услыхал голос Маринки:
   - Стой, не спускайся! О-ох!..
   Максимка вихрем помчался вниз. На самом дне оврага в глубоком снегу
  барахталась Марина. Ее одна нога с обломком лыжи беспомощно болталась в
  воздухе, другая провалилась в снег.
   Максимка подъехал ближе, стукнул палкой по обломку лыжи.
   - Как ножом срезало. Достанется теперь - на одной лыже плюхать.
   Маринка молчала, плотно сжав побелевшие губы. Он наклонился к ней:
   - Давай руку.
   Она покачала головой:
   - Постой...
   - Чего постой?! - Он взял ее под локоть и рванул из сугроба. Маринка
  вскрикнула.
   - Ушиблась?
   - Н-нога...
   - А ну покажи.
   - Чего смотреть-то. Зашибла очень.
   Он снял с нее лыжи.
   - Держись за шею.
   Наверху Марина снова опустилась в снег. Он присел рядом.
   - Очень больно? - Она лишь кивнула в ответ. - Сможешь идти-то?
   - Попробую...
   Он помог ей подняться. Идти Маринка не могла.
   - Давай ко мне на загривок. К ночи доберемся.
   - Еще чего придумал!
   - Не тяни время, Маринка. Метель вон надвигается. Да и вечер близко.
   Он вскинул ее на спину и заскользил по лыжне. Сначала идти было
  нетрудно.