как мозг его начал работать с особой
  энергией, мысли приобрели необычную ясность.
   Глаза Этаны чуть смягчились; Максиму показалось, что в них
  промелькнуло что-то похожее на грусть. Она подошла к Мионе и положила
  ладони ей на голову:
   - Сегодня утром ты в последний раз назвала меня мамой, а я тебя
  дочерью. Теперь я для тебя только Этана. Теперь ты свободна в своих
  поступках. Будь счастлива, Миона!
   - Спасибо, Этана.
   Две женщины на миг прижались друг к другу, потом Этана резко
  отпрянула от Мионы:
   - Прощайте. Я должна оставить вас. Корабль требует присмотра.
   Она протянула к ним руки ладошками вперед и скрылась за деревьями
  сада.
   Миона подняла на Максима свои огромные, полные слез глаза, смущенно
  улыбнулась:
   - Максим! Не пугайтесь ее холодности. Так принято там, в мирах
  Системы. Я сама цепенею, когда вижу их жизнь в иллюзионории... Но сегодня
  такой день! Все должны быть радостными! Как сказала мама... Этана? Я
  свободна в своих поступках? Но мне казалось, что я никогда не была
  стеснена в них, особенно когда была там, у вас на Земле. И все же:
  свободна в поступках! Если так, то вот мой первый свободный поступок -
  признаюсь, Максим, я люблю... тебя.
   - А я, Миона, всю жизнь, с той самой ночи на Лысой гриве, я любил
  только тебя...
   - Я знала это, Максим. Знала всегда. Знала, еще не понимая, что это
  значит.