а промозглая тьма. Максимка даже отпрянул
  назад. Потом опять сунул голову в дверь:
   - Есть кто?
   Ни звука.
   Что за наваждение! Был же свет! Максимка осторожно вошел, на ощупь
  вдоль стены добрался до печурки. От нее несло холодом, давно не топлена. А
  вот и спички. Чирк! Слабый огонек осветил бревенчатые стены, белые от инея
  углы, низкие нары у стола. Ни души!
   Максимка почувствовал, как страх охватывает его всего, но тут же
  переборол себя, выскочил из избы, подхватил Маринку, внес в домик и плотно
  прикрыл дверь.
   Теперь к печке. Дров в избе оказалось больше чем достаточно. И вот
  уже золотистые змейки побежали по сухой хвое, по сучьям валежника. Веселый
  треск заполнил избушку. Тепло всколыхнуло застывший воздух.
   Он затормошил Марину:
   - Маринка! Да проснись ты, проснись! Вот соня!
   Она с трудом раскрыла глаза.
   - А-а... Где я?
   - В избушке. В охотничьей избушке! Вот и огонь, видишь? Скоро чай
  пить будем. А сейчас давай поближе к печке.
   Она подсела к огню, погладила ушибленную ногу.
   - Да как же это? Как ты нашел ее, избушку?
   - Как нашел? Не знаю, что и сказать тебе... - Он подошел к
  заиндевелому окну, попытался разглядеть, что делалось в небе. - Не знаю...
  
  
   На кордоне этот случай, конечно, удивил многих, но объяснение
  находили простое - бывало-де прежде такое: блуждает охотник по тайге,
  уводит его метель в сторону, а когда потеряет