л его за шум приближающегося ливня. Но звук нарастал стремительно,
  становясь все ближе и ближе. Огромная зеленая стрекоза зависла над
  головой. Вертолет! Скорей, скорей! Максимка судорожно шарил по карманам.
  Вот спички в резиновом мешочке. Вот сухой лист бумаги и носовой платок.
  Скорее, скорее! Не беда, что сырая хвоя не дает пламени, побольше бы дыму!
  Он изо всех сил дул на нехотя разгоравшийся костер. Плотный столб дыма
  поднялся к небу. Вертолет начал снижаться. Максимка встал на колени,
  замахал руками. Колеса вертолета коснулись верхушек деревьев, гибкая
  лесенка упала в двух шагах от Максимки. Он метнулся к ней, ухватился за
  скользкую перекладину. Сорвался. Схватился снова, просунул ногу в петлю,
  прижался всем телом к вибрирующим тросам. Сверху из кабины показалось лицо
  пилота. Он что-то кричал и махал рукой, видимо, призывая Максимку лезть
  вверх. Но Максимка знал, что разжимать ладоней ему нельзя.
   Лестница ползла вверх, пока Максимка мешком не свалился на пол
  кабины. Над ним склонилось веселое, совсем еще молодое лицо пилота:
   - Везучий ты, парень. Мы ведь на профилактику погнали машину, недели
  на две, не меньше. А тут эта радиограмма. Пришлось сделать крюк. Так что
  каких-нибудь три-четыре часа, и поминай как звали! Никто бы к тебе не
  прилетел. А ты, похоже, и в самом деле чуть не дал дуба.
   - Нога... - ответил Максимка. - Совсем нельзя ступить. И потом...
  поесть бы