чего.
   - Давно не ел?
   - Третьи сутки пошли.
   - Подходяще! Откуда же ты столько времени топаешь?
   - С Лысой гривы.
   - Эге! Тут можно нагулять аппетит. На вот пока. - Летчик подал
  Максимке кусочек шоколада. - Больше ничего с собой нет. Ну да ничего!
  Через полчасика будем на базе.
   - Какой базе?
   - Как какой? На вашей, в Отрадном. Представляю, что там творится!
  Шуточное ли дело, человек чуть не погиб. Антонина таким голосом
  радировала...
   - Какая Антонина?
   - Антонина - радистка ваша! Немедленно, говорит, следуйте в квадрат
  семьдесят три. Да, послушай, у тебя рация, что ли, была?
   - Нет.
   - Как же ты сообщил им свои координаты?
   - А я... ничего не сообщал.
   - Как не сообщал? Откуда же им было знать? Вот, смотри. - Он показал
  радиограмму. - В пяти километрах от вершины, азимут восемьдесят шесть...
   - Ничего я не сообщал, - повторил Максимка, и вдруг страшная мысль
  обожгла его. - Так это... Так это о ком-то другом вам радировали. Давайте
  скорее обратно!
   - Ну дела! Слышишь, Алексей, - обратился пилот ко второму летчику,
  сидящему за штурвалом.
   - Черт знает что! - выругался тот, не оборачиваясь. - Свяжись-ка с
  Антониной, пусть уточнит, что и как.
   Григорий поправил шлем, покрутил ручку настройки.
   - Антонина! Что там у вас случилось в квадрате семьдесят три, кто
  терпит бедствие? Как никто? Постой, постой, ты же только что