прутик, тяжело дыша.
   - Лара... - Никогда он не видел ее такой прекрасной, как сейчас, при
  свете вечерней зари.
   - Лара...
   Она бросила прутик, шагнула к нему:
   - Нет, я не Лара. Разве вы меня не узнаете?
   - Не Лара? Значит, все это время... Значит, вы... - Потрясенный
  внезапной догадкой, он не знал что сказать. И в тот же миг ни с чем не
  сравнимым ароматом астийского эдельвейса повеяло в воздухе, и разом
  исчезли все сомнения - перед ним была астийская Нефертити.
   Она подошла совсем близко, коснулась рукой его плеча:
   - Вы должны наконец узнать, Максим, что я...
   Он понял, что сейчас станет ясным все, приготовился услышать что-то
  совсем невероятное. Но в это время нестерпимо яркий луч ударил ему в
  глаза. Он отшатнулся в сторону, закрыл лицо руками и... проснулся.
   Как?! Снова все сон? И вормалеевская незнакомка, и этот звук, и это
  странное недомогание, и... разговор с Ларой в читальном зале? Но почему
  тогда он оказался здесь, на берегу реки? Нет, разговор с Ларой ему не
  приснился. А дальше?.. Где кончилась явь и начался сон? Все смешалось в
  голове у Максима.
   Он вылез из лодки, с трудом выпрямил затекшую спину. Ночь была на
  исходе. Небо на востоке заметно посветлело. Звезды гасли. Белесая
  четвертушка луны недвижно висела над черной рекой. Длинные полосы тумана
  легли на росистую траву. Максим зябко поежился и, подняв воротник пиджака,
  побрел к