к себе в общежитие.
   Там все еще спали. Он выпил воды и не раздеваясь лег на кровать. Но
  спать не хотелось. Что мог значить этот странный сон? Да и сон ли? Он
  помнил, что запах эдельвейса преследовал его почти до самого отъезда в
  институт.
   Максим встал с кровати, подошел к окну. С соседней койки поднялась
  голова Михаила:
   - Ты где пропадал всю ночь? Тебе письмо на столе.
   Максим машинально взял конверт. Писала мать. На листе, вырванном из
  простой школьной тетради, тесно сгрудились несколько кривых строк,
  нацарапанных тупым химическим карандашом. Обычно ему писал отец. Тревога
  стиснула сердце Максима.
   "...И сообщаю тебе, что отец при смерти. Врач говорит, долго не
  протянет. Самое большое - неделю. Приехал бы простился, сынок. Да и сама я
  из последних сил..."
   Строчки запрыгали перед глазами Максима, письмо шло из дому не меньше
  недели. Он лег на кровать, зарылся лицом в подушку. Но тут же встал,
  перечитал письмо, вышел на улицу.
   Видны были первые прохожие. Дворники с заспанными лицами лениво
  шаркали метлами по мостовой. В луже, оставшейся от поливки газонов, шумно
  плескались воробьи. Максим сел на скамью, закрыл лицо руками.
   Отец... Как мог он оставить его, больного, старого? Ехать! Ехать
  немедленно! Может быть, врачи ошиблись?
   Он быстро оформил отпуск. Купил билет. До отъезда было время, чтобы
  повидать Лару. С бьющимся сердцем поднялся