м по лестнице
  профессорского дома, позвонил у знакомой двери. Ее открыл сам Эри.
   - Простите, пожалуйста, - смутился Максим. - Я бы хотел видеть
  Лару...
   - Лара не совсем здорова.
   - Я уезжаю... Очень далеко...
   - Желаю вам счастливого пути.
   Глаза профессора скрывали темные стекла очков. Но и по тону было
  ясно, что просить его о чем-либо бесполезно.
   Максим вернулся в институт проститься с Антоном. Тот, как всегда, был
  краток:
   - Надолго едешь?
   - Не знаю, может, и навсегда.
   - Почему?
   - Мать тоже плоха. Как ее оставишь?
   - Н-да... А как же Лара?
   - Что Лара?
   - Любишь ты ее, Максим.
   - Так можно любить и Сикстинскую мадонну.
   - Не понимаю... Случилось что-нибудь?
   - Да нет...
   - Нет? - Антон заглянул ему в глаза и, схватив за плечи, надавил на
  них так, что у Максима подогнулись ноги. - А ну, выкладывай все напрямик!
   Пришлось рассказать о странном приступе болезни на реке и о том, как
  выставил его профессор Эри. Ни слова не сказал лишь о встрече с
  таинственной девушкой.
   Антон нахмурился:
   - Черт знает что! От болезней, конечно, никто не застрахован. А вот
  профессор... Профессор не умеет себя вести. Когда у тебя поезд?
   - Часа через два.
   - Ну что же, всего, как говорится. Провожать не могу.
  
  
   И вот Максим на вокзале. Посадка заканчивается. Вдали уже вспыхнул
  зеленый глазок светофора. Последние