ние рукопожатия, последние поцелуи и
  напутствия. Шумно вздохнули отпущенные тормоза. А он еще медлит, все еще
  стоит на платформе, чего-то ждет. И вдруг...
   Лара? Да нет, не может быть, откуда же! Он вскочил на подножку,
  высматривая ее над головами. Она!
   - Лара! - Максим спрыгнул на перрон, расталкивая толпу, бросился к
  ней.
   Она еще не видит его, медленно идет по платформе, бросая взгляд то на
  вокзальные часы, то на окна вагонов.
   - Лара-а!
   - Максим!.. - Она подбежала к нему, схватила за руку. - Вы...
  уезжаете?
   - Так получилось... Я должен извиниться перед вами, Лара. Вчера
  вечером...
   - Я все знаю, Максим. Все-все. Антон рассказал мне. Но вы вернетесь?
  Скоро?
   - Не знаю...
   - Дома плохо?
   - Да. И потом... И потом, все как-то перепуталось в последнее время.
  Жаль, что мы так и не успели ни о чем поговорить...
   - Все, что я могу сказать, Максим, мы оба - вы и я - стали жертвой
  какой-то страшной тайны. Я очень боюсь за вас...
   - Но почему? Что вы знаете?
   Поезд тронулся. Глаза Лары наполнились слезами:
   - Потом, Максим, потом! Садитесь скорее! Мы поговорим еще обо всем.
  Только возвращайтесь!
   Тревожно прошло время в дороге. Скорей, скорей! Что там - дома?..
  
  
   11
  
   Вот и кордон. Знакомое крыльцо, давно покосившаяся, обитая клеенкой
  дверь, трясущиеся руки матери.
   - Мама?.. - Он судорожно