институт, и лишь в том случае, если
  займешься этим делом..." Каким делом? Что это за письмо, откуда?
   Максим ответил не сразу:
   - Этот пакет оставил мне очень хороший человек, ты знаешь о нем, -
  мой первый учитель геологии, на глазах которого сгорел известный тебе
  алмаз, оставил как свое завещание. А дело, о котором идет речь... То
  самое, каким ты предлагаешь мне заняться.
   - Читай скорее!
   Максим осторожно вскрыл конверт. На листке, вырванном из пикетажной
  книжки, было написано простым карандашом:
  
   "Дорогой мальчик! Я знаю, меня не будет в живых, когда ты прочтешь
  это письмо, поэтому могу сказать, что любил тебя, как сына. Это и не
  позволило мне взвалить на твои плечи загадку, которой я тяготился многие
  годы. Не решился бы я на это и сейчас, если бы не твои собственные находки
  на Студеной. А дело в том, что лет за пять до встречи с тобой при шурфовке
  астийских отложений в верховьях ручья Гремячий, что в десяти километрах к
  северо-западу от Вормалея, мне встретился зуб, мало чем отличающийся от
  зуба человека. Потрясенный находкой, я перерыл весь ручей и нашел еще один
  зуб. Оба они лежали "ин ситу". Зубы были сейчас же отправлены
  специалистам. А через три месяца пришло письмо, в котором меня обвиняли в
  шарлатанстве, научной недобросовестности и тому подобных грехах. Это не
  помешало, впрочем, вежливым ученым на мой запрос любезно уведомить меня,
  что оба зуба, "к