стро промокли до нитки.
   - Ничего! - бодро поводила плечами Маринка. - Каких-нибудь два
  километра, и дома...
   Издали, с вершины сопки, отчетливо донесся глухой низкий вой... Они!
  Максим остановился. Сзади и, казалось, совсем рядом послышался ответный
  вой. Стало жутко.
   - Ну, что встал? Бежим! Проскочим! - Маринка дернула его за рукав и
  со всех ног бросилась вниз по тропинке. Максимка едва успевал за ней.
  Мокрые ветки хлестали по лицу. Ноги скользили, и он с трудом держал
  равновесие. Но страх быстро гнал вперед, благо дорога шла под уклон.
   Наконец ельник кончился. В темноте по обеим сторонам тропинки опять
  замелькали толстые кедровые стволы. Лес расступился. Казалось, самое худое
  позади. Маринка устала, пошла тише. Максимка с трудом переводил дыхание.
   И вдруг злобный вой метнулся навстречу, прямо в лицо. Он шел оттуда,
  из мокрой чернильной тьмы, в которую ныряла тропинка, и значит, звери их
  обошли, перерезали путь. Маринка с ходу остановилась, и он чуть не
  наткнулся на нее.
   - Спичек нет? - спросила Маринка, не оборачиваясь.
   - Откуда? Нож есть.
   - Это ни к чему. Их много. Надо на дерево. Я знаю тут одно
  подходящее. Мы прошли его. Давай обратно. Нет, стой! - Она инстинктивно
  прижалась к нему. - Видишь...
   Впереди метнулась черная тень. Маринка вцепилась в его руку:
   - Лезем на лиственницу, вот сюда. Будь что будет. Только не показывай
  им спину!