Кола, а между
  тем ты не знаешь, что я его взяла с досады, что ты ушел. Ах, как я на
  тебя злилась! Я была зла на тебя уже с того вечера (помнишь?), когда ты
  мною пренебрег.
   - Я? - сказал я.
   - Ты, висельник, когда ты пришел сорвать меня в моем саду, однажды
  вечером, когда я уснула, да так и оставил меня висеть на ветке, с през-
  рением.
   Я возопил и объяснил ей все. Она сказала:
   - Я понимаю. Да ты не старайся так! Глупый человек! Я уверена, что
  если бы это можно было вернуть...
   Я сказал:
   - Я поступил бы так же.
   - Дурак! - сказала она. - Вот за это-то я тебя и любила. И вот, чтобы
  наказать тебя, я принялась тебя мучить. Но только я не думала, что ты
  будешь так глуп и убежишь от крючка (до чего мужчины трусливы!), вместо
  того чтобы его проглотить.
   - Покорнейше благодарю! - сказал я. - Пескарь лаком до наживки, но
  кишками дорожит.
   Посмеиваясь уголками сомкнутых губ, не мигая, она продолжала:
   - Когда мне сказали, что ты дерешься с тем другим, с тем другим ско-
  том, которого я даже имени не помню (я полоскала белье на реке, мне ска-
  зали, что он тебя убивает), я бросила валек (плыви, челнок!), он поплыл
  по течению, а я, топча белье, расталкивая соседок, кинулась босиком, ки-
  нулась опрометью, хотела крикнуть тебе: "Брюньон! Да ты с ума сошел? Ты
  разве не видишь, что я тебя люблю? Много ты выиграешь, если у тебя отх-
  ватит один из лучших твоих кусков этот зубастый волк! Я не хочу мужа ис-
  калеченного и изувеченного. Я хочу тебя целиком..." Да