де Невер.
  Даже король. Даже господь бог. Всякому свои границы, всякому свой порог.
  Стану я волноваться, стану я ныть, оттого что не в силах его пересту-
  пить? Да и лучше ли мне будет не на моем месте? Я у себя, и здесь я ос-
  таюсь, и здесь я и останусь, черт побери, насколько можно дольше. Да на
  что мне и жаловаться? Мне в сущности никто ничего не должен. Я ведь мог
  и вовсе не родиться... Боже милостивый! При одной мысли об этом меня мо-
  роз по коже подирает. Эта миленькая, маленькая вселенная, эта жизнь, и
  вдруг - без Брюньсна! И Брюньон - без жизни! Какой печальный мир, о
  друзья мои!.. Все хорошо, как оно есть. Чего у меня нет, ну его к чер-
  тям! Но что мое, того я не отдам...
   С опозданием на день я вернулся в Кламси. Можете судить сами, как ме-
  ня там встретили. Но я этим не стал огорчаться; и, взобравшись на чер-
  дак, как видите, изложил - на бумаге, кивая носом, разговаривая сам с
  собой, высовывая на сторону язык, мои горести и мои радости, радости мо-
  их горестей...
   Про то, что мучило в свой час,
   Приятно повести рассказ.
  
  
   ГЛАВА ШЕСТАЯ
   ЗАЛЕТНЫЕ ПТИЦЫ. ИЛИ СЕРЕНАДА В АНУА
   Июнь
  
   Вчера утром мы узнали о проезде через Кламси двух именитых гостей:
  мадемуазель де Терм и графа де Майбуа. Они, не останавливаясь, проследо-
  вали прямо в замок Ануа, где должны провести недели три-четыре. Совет
  старшин постановил, согласно обычаю, отправить на следующий день к этим
  знатным птицам делегацию, дабы принести им от имени города наши поздрав-
  ления