а, красивые карие глаза, блестящие, как
  карбункулы, носик, как у свинки, которая всюду отроет лакомство, рот,
  приятный для поцелуя, полный и румяный, а на щеках завитые кудряшки. При
  виде меня она спросила снисходительно:
   - Это ваш прелестный ребенок? Я ответил увеселительно:
   - Откуда мы можем знать, сударыня? Вот господин мой зять. Он и должен
  знать. Я за него не могу отвечать. Во всяком случае это наше добро. Ник-
  то его у нас не требует. Это не то, что с деньжатами. "Бедные люди бога-
  ты ребятами".
   Она изволила улыбнуться, а господин д'Ануа громогласно расхохотался.
  Флоримон засмеялся тоже; но с кислой рожей. Я хранил серьезную мину, я
  разыгрывал дурачину. Тогда мужчина с брыжами и дама с колоколом соблаго-
  волили меня спросить (они приняли меня за гудочника), много ли мне при-
  носит мое ремесло. Я им ответил, как оно и есть:
   - Почти что ничего...
   Не сказав, впрочем, чем я занимаюсь. Да и к чему бы я стал говорить?
  Они меня об этом не спрашивали. Я ждал, мне хотелось посмотреть, я разв-
  лекался. Я нахожу весьма забавным это развязное и церемонное высокоме-
  рие, с которым все эти красавчики, все эти богачи считают нужным обра-
  щаться к тем, у кого ничего нет и кто беден! Они всякий раз словно чита-
  ют им поучение. Бедный человек - что ребенок, своего ума у него нет... И
  потом (этого не говорят, но так думают) он сам виноват: господь его на-
  казал, это хорошо; благословен господь!
   Словно меня тут и не было, Майбуа говорил громко своей куме:
   - Благо,