орый в былое время видывал
  меня у покойного доброго нашего герцога Неверского, сказал:
   - Монсеньер, я этого оригинала знаю: хороший работник, отличный плот-
  ник, повитийствовать великий охотник. Он по ремеслу резчик.
   Благородный граф, невзирая на это сообщение, о Брюньоне остался, ви-
  димо, прежнего мнения и проявил некоторый интерес к его тщедушной особе
  ("тщедушной" сказано здесь из скромности, ибо вешу я, дети мои, немногим
  меньше мюи) лишь тогда, когда услыхал от конюшего и от своего хозяина,
  господина д'Ануа, что такие-то и такие-то знатные дома мои работы ценят
  весьма. Тогда он не менее остальных восхитился показанными ему во дворе
  фонтаном, изваянным мной и изображающим девушку с подобранным подолом,
  которая держит в переднике двух уток, а те бьются, разинув клювы и хло-
  пая крыльями. Затем он осмотрел в замковых покоях мою мебель и мои рез-
  ные филенки. Господин д'Ануа распустил хвост. Уж эти мне богатые скоты!
  Можно подумать, будто работу, за которую они заплатили своими деньгами,
  они и сотворили! Майбуа, дабы оказать мне честь, счел уместным удивиться
  тому, что я сижу здесь, в душной дыре, вдали от великих умов Парижа, и
  замыкаюсь в таких вот работах, где все - только терпение, правдоподобие,
  ничего вымышленного, - только зоркость, никакого полета, - только наблю-
  дательность, никаких идей, никакого символа, аллегории, философии, мифо-
  логии - словом, всего того, по чему знаток распознает высокую скульпту-
  ру. (Человек высокого рода восторгается только