ко высоким.)
   Я ответствовал со скромностью (я ведь смирен и простоват), что знаю
  отлично, сколь малого я стою, что никто не должен переступать своих гра-
  ниц. Бедный человек нашей породы ничего не видел, ничего не слышал, ни-
  чего не знает, а потому и держится, если он разумен, нижнего яруса Пар-
  наса, где воздерживаются от каких бы то ни было обширных и возвышенных
  замыслов; и от вершины, где виднеются крылья священного коня, отвращая
  испуганные взоры, он ломает внизу, у подножья горы, камни, которые могут
  пригодиться для его дома. Скудоумный от нищеты, он создает и измышляет
  только то, что идет на ежедневную потребу. Полезное искусство - таков
  его удел.
   - Полезное искусство! Вот два несочетаемых слова, - сказал мой дура-
  чок. - Прекрасно только бесполезное.
   - Великие слова! - согласился я. - Истинная правда. Повсюду так, и в
  искусстве и в жизни. Нет ничего прекраснее, чем алмаз, принц, король,
  знатный вельможа или цветок.
   Он ушел, довольный мной. Господин д'Ануа взял меня под руку и сказал
  мне на ухо:
   - Шутник несчастный! Перестанешь ли ты издеваться? Да, валяй дурачка,
  агнец невинный, я тебя знаю. Нечего отпираться. Этого парижского красав-
  чика щипли себе на здоровье, сынок! Но если ты когда-нибудь вздумаешь
  покуситься и на меня, берегись, Брюньон, милый дружок! Найдется у меня и
  батожок.
   Я начал распинаться:
   - Я, монсеньер! Покуситься на вашу светлость! На моего покровителя!
  На моего благотворителя! Да как же можно подозревать Брюньона