Фильбера
  де Во, напяливших на себя, для отвращения заразы, длинные носы, набитые
  мазями, маски и очки. Мы над этим очень потешались; и мэтр Мартен
  Фротье, человек милый, не выдержал серьезности. Он сорвал с себя нос,
  заявив, что не желает заниматься ерундой и всему этому вздору не верит.
  Да, но от этого он помер. Правда, что мэтр Этьенн Луазо, который верил в
  свой нос и с ним и спал, помер точно так же.
   И уцелел один лишь мэтр Фильбер де Во, который, предусмотрительнее
  своих коллег, бросил не нос, а должность... Однако куда я заехал, ведь
  это уже конец истории, а я еще и предисловия не округлил! Начнем с нача-
  ла, сынок, и возьмем опять козу за бороду. Крепко держишь на этот раз?
   Итак, мы изображали из себя Бесстрашных Ричардов. Мы были так увере-
  ны, что чума не почтит посещением наши дома! У нее, говорили, тонкий
  нюх; запах наших кожевен ей претил (всякому известно, что ничего нет
  здоровее). Последний раз, когда она появилась в наших краях (это было в
  тысяча пятьсот восьмидесятом году, и лет мне было, как старому быку, че-
  тырнадцать), она сунула было нос на наш порог, но понюхала - и наутек.
  Тогда-то оно и было, что жители Шатель-Сансуара (и трунили же мы над ни-
  ми потом!), недовольные своим заступником великим святым Потенцианом,
  плохо их защищавшим, прогнали его со двора, взяли на пробу другого, за-
  тем третьего, затем четвертого; они меняли заступника семь раз, выбирая
  то Севиниана, то Перегрина, то Филиберта, то Гилария. И, не зная уж,