, к
  какому святому припасть, они припали (озорники!) к святой и на место По-
  тенциана взяли Потенциану.
   Мы вспомнили, смеясь, эту историю, храбрецы, удальцы, вольнодумцы.
  Чтобы доказать, что мы всему этому не верим, равно как и врачам и стар-
  шинам, мы отважно отправлялись к воротам Шастло побеседовать через рвы с
  застрявшими на том берегу. Некоторые, из молодечества, ухитрялись даже
  выбраться на волю, чтобы выпить кружку в ближайшей корчме с кем-нибудь
  из тех, у кого райские врата захлопнулись под носом, хотя бы с одним из
  ангелов, поставленных на страже (ибо службу свою они не принимали
  всерьез). Я поступал, как они. Мог ли я допустить, чтобы они шли одни?
  Разве мыслимо было стерпеть, чтобы другие на моих глазах забавлялись,
  увеселялись и вкушали заодно свежие новости и свежее вино? Я бы лопнул с
  досады.
   Итак, я вышел тоже, завидев старого мызника, хорошего моего знакомо-
  го, отца Гратпена из Майи-ЛеШато. Мы с ним сели пить. Это был веселый
  толстяк, круглый, красный и коренастый, лоснившийся на солнце от пота и
  здоровья. Он хорохорился еще пуще моего, знать не хотел никакой заразы и
  заявлял, что все это лекарские выдумки. По его словам, если иные горемы-
  ки и умирают, так не от болезни, а от страха.
   Он мне говорил:
   - Даю вам даром мой рецепт:
   Ходи теплей обутым,
   Живот держи не вздутым,
   К Матильде будь суров,
   Останешься здоров.
   Мы посидели часок, меля языком. У него была привычка похлопывать вас
  по руке или теребить вам бедро или