ой и золотистой, поджаренной в са-
  мый раз, хрусткой, упругой на зубах и тающей на языке. Аппетит воскрес-
  шего. Вот уж Лазарь, должно быть, сладко ел!..
   И вот однажды, когда, весело поработав, я состязался с товарищами
  Самсоновым оружием, вдруг входит крестьянин, пришедший из Морвана.
   - Мэтр Кола, - говорит он, - я позавчера видел вашу хозяйку.
   - Мошенник! - говорю я. - Тебе везет! А как старуха поживает?
   - Очень хорошо. Она собирается в путь.
   - Куда это?
   - И очень спешно, сударь, в лучший мир.
   - Он перестанет им быть, - замечает один скверный шутник.
   А другой:
   - Она уходит. Ты остаешься. За твое здоровье, Кола. Удача никогда не
  приходит одна.
   Я, чтобы не отставать от других (а все-таки я был расстроен), я отве-
  чаю:
   - Выпьем! К человеку милостив всевышний, если берет от него жену,
  когда она стала лишней.
   Но вино показалось мне вдруг кисловатым, я не мог допить стакана; и,
  взяв палку, ушел, даже ни с кем не попрощавшись. Они кричали:
   - Куда ты? Какая муха тебя укусила? Я был уже далеко, я не ответил,
  сердце у меня ныло... Видите ли, можно не любить свою старуху, злиться
  друг на друга день и ночь, целых двадцать пять лет, но в час, когда за
  ней приходит курносая, за той, которая, прижатая к вам в тесной кровати,
  столько времени мешала свой пот с вашим потом и в тощей утробе своей
  растила семя рода, вами посеянное, вы чувствуете, как что-то сжимает вам
  горло; словно кусок вас самих отваливается; и пусть он некрасив, пусть
  он