так. Меня оглушило. Но ненадолго. Я слышал, как вокруг гудит
  огонь и как эти звери за стеной пляшут себе да пляшут. Я пытаюсь встать,
  падаю снова; я, оказывается, расшибся; я становлюсь на четвереньки и ви-
  жу в десяти шагах вашу маленькую святую Магдалину и что ее голое тельце,
  окутанное волосами, пухленькое, миленькое, уже лижет огонь. Я крикнул:
  "Стой!" Я подбежал, схватил ее, загасил ладонями ее пылавшие чудесные
  ноги, обнял ее; я уж и сам не знаю, сам не знаю, что я делал; я целовал
  ее, плакал, я говорил: "Сокровище мое, ты со мной, ты со мной, не бойся,
  ты моя, ты не сгоришь, даю тебе слово! И ты тоже мне помоги! Магдалинуш-
  ка, мы спасемся..." Времени нельзя было терять... бум!.. обрушился пото-
  лок! Вернуться тем же путем невозможно. Мы были совсем близко от кругло-
  го окошка, выходящего на реку; я высаживаю стекло кулаком, мы выскакива-
  ем наружу, как сквозь обруч, как раз хватало места для нас двоих. Я лечу
  кубарем, шлепаюсь на самое дно Беврона. Хорошо, что дно недалеко от по-
  верхности; и так как оно было жирное и вязкое, то Магдалина, падая, не
  насадила себе шишки. Мне не так повезло; я не выпускал ее из рук и ба-
  рахтался, увязнув рылом в горшке; напился я и наелся через силу. Нако-
  нец, я выбрался, и вот без дальних слов, мы тут! Хозяин, простите меня,
  что я так мало сделал.
   И, благоговейно размотав свой сверток, он вынул из скатанной куртки
  Магдалинку, которая, улыбаясь невинными и кокетливыми глазками, показы-
  вала свои обгорелые ножки. И я был так