раетесь делать!
   С видом важным и таинственным я ответил:
   - Там видно будет.
   (Сказать по правде, я и сам не знал.)
   Часам к восьми вечера я дошел до города. Под золотыми облаками крас-
  ное солнце закатилось. Надвигалась ночь. Что за чудесная летняя ночь! И
  ни души, чтобы ею насладиться. У Рыночных ворот ни единого зеваки, ни
  единого сторожа. Входишь, как на мельницу. На большой улице тощий кот
  грыз краюху хлеба; ощетинился, завидев меня, потом удрал. Дома, закрыв
  глаза, встречали меня деревянными лицами. Везде тишина. Я подумал:
   "Все они вымерли. Я опоздал".
   Но вот я заметил, что из-за ставней прислушиваются к гулкому звуку
  моих шагов. Я стукнул, крикнул:
   - Отоприте! Никто не шевельнулся. Я подошел к другому дому. Опять
  принялся стучать, ногой и палкой. Никто не отпер. Мне послышался внутри
  мышиный шорох. Тут я догадался:
   "Несчастные, они играют в прятки! Черта с два, я им взгрею пятки!"
   Кулаком и каблуком я забарабанил о выставку книготорговца, крича:
   - Эй, приятель! Дени Сосуа, черта с два! Я тебе все разнесу. Да отоп-
  ри же! Отопри, ворона, и впусти Брюньона.
   Тотчас же, как по волшебству (словно фея палочкой дотронулась до
  окон), все ставни распахнулись, и во всю длину Рыночной улицы, вытянув-
  шись в ряд, как луковицы, показались в окнах перепуганные лица и устави-
  лись на меня. Уж они на меня глядели, глядели, глядели... Я не знал, что
  я такой красавец; я даже себя пощупал. Затем их напряженные черты вдруг
  размякли. У них был