ворами. Ты поджигаешь наши дома. Ты
  предаешь тех, кого ты должен охранять. Ты руководишь теми, кого должен
  карать. Скажи нам, изменник, это ты из трусости или из алчности занялся
  этим гнусным ремеслом? Что ты хочешь, чтобы тебе повесили на шею? Какую
  надпись? "Вот человек, продавший свой город за тридцать сребреников"...
  За тридцать сребреников? Не так мы глупы! Цены возросли со времен Иска-
  риота. Или: "Вот старшина, который, чтобы спасти свою шкуру, продавал
  сограждан с молотка"?
   Он рассвирепел и сказал:
   - Я делал то, что должен был делать, то, на что я имел право. Зачум-
  ленные дома я жгу. Таков закон.
   - И ты называешь зачумленными, ты метишь крестом всех тех, кто не за
  тебя! "Кто хочет утопить свою собаку..." [22] Это ты тоже, чтобы бо-
  роться с чумой, позволяешь грабить зараженные дома?
   - Помешать этому я не в силах. А вам-то что за беда, если потом эти
  грабители сами мрут, как крысы? Сразу два зайца убиты. Вдвое легче!
   - Он будет нам рассказывать, что истребляет чуму громилами, а громил
  - чумой! И так, понемножку, он останется победителем в разрушенном горо-
  де. Разве я не говорил? Помрет больной, помрет болезнь, и останется один
  врач. Так вот, мэтр Ракен, начиная с сегодняшнего дня, мы на тебя тра-
  титься не станем, мы сами себя будем лечить; а так как за всякий труд
  полагается плата, то мы можем тебе дать...
   Ганньо сказал:
   - На кладбище кровать.
   Это было, как если бы собакам швырнули кость. Они ринулись на добычу,
  рыча; кто-то