о пусть другие тебя им украшают. Тебя не убудет,
  если ты и подождешь. Главное то, что ты попался. Ты теперь ничто. Мы с
  тебя срываем твой пышный старшинский наряд. Мы сами берем в руки кормило
  и весло.
   Он пролепетал:
   - А ты знаешь, Брюньон, чем ты рискуешь? Я ему ответил:
   - Знаю, милый мой, рискую головой. Что ж, я ею готов сыграть хоть в
  поддавки. Потеряю ее, выиграет город.
   Его отвели в тюрьму. Там ему досталось еще теплое место, уступленное
  ему старым сержантом, которого посадили три дня назад за отказ повино-
  ваться его распоряжениям. Пристава и вратарь ратуши, когда дело было
  сделано, говорили в один голос, что так и следовало, и они, дескать,
  всегда думали, что Ракен предатель. Что толку думать сложа руки!
   До сих пор все шло гладко, как ровная доска, где рубанок скользит, не
  встречая сучка. И это меня удивляло. Я спрашивал:
   - Куда же девались разбойники? Как вдруг слышу крик:
   - Пожар! Ясное дело: они грабили не здесь.
   На улице запыхавшийся человек сообщил нам, что вся шайка громит скла-
  ды Пьера Пуллара в Вифлееме, возле ворот башни Лурдо, бьет, жжет, пьет
  вовсю. Я сказал приятелям:
   - Ежели им для пляски нужны музыканты, мы к их услугам!
   Мы побежали на Мирандолу. С террасы открывался вид на весь нижний го-
  род, откуда доносился во тьме грохот шабаша. На башне святого Мартына
  прерывисто гудел набат.
   - Товарищи, - сказал я, - придется нам спуститься в самое пекло. Бу-
  дет жарко. Готовы ли мы? Но прежде всего нужен начальник.