Нет, к черту!
   - Пойдешь, говорю тебе. Или видишь реку: отправишься туда. Ну, живо,
  марш! А вы, елки-палки, дорогу, колбасье, я иду!
   Он шел, раздвигая толпу ручищами. А мы, в этом водовороте, следовали
  за ним, как мелюзга, за крупной рыбиной. Те, что теперь попадались нам
  навстречу, были слишком "на взводе", чтобы стоило с ними спорить. Всему
  свой черед: сперва доводы языком, а затем кулаком. Только их старались
  усаживать наземь, не слишком уж помяв: питух-вещь священная!
   Наконец добрались до дверей склада мэтра Пьера Пуллара. Туча громил
  кишела в доме, как клопы в соломе. Одни тащили сундуки, тюки; другие вы-
  рядились в краденое старье; иные весельчаки кидали, ради шутки, посуду и
  горшки из окон верхнего жилья. На двор выкатывали бочки. Я видел одного,
  который пил, припав губами к дыре, пока не рухнул, задрав ноги, под хле-
  щущей струей. Вино разливалось лужами, и его лакали дети. Чтобы было
  светлей, свалили мебель кучами во дворе и подожгли. Из глубины погребов
  доносился стук молотков, которыми высаживали донья у бочек и бочонков;
  вопли, крики, хриплый кашель; дом под землей урчал, словно у него в ут-
  робе засело стадо поросят.
   И уже местами из отдушин вырывались языки пламени и лизали стропила.
   Мы проникли во двор. На нас никто не смотрел. Всякий был занят своим.
  Я сказал:
   - Бей, Барде! Барде забил в барабан. Он возвестил полномочия, возло-
  женные на меня городом; и я, в свой черед возвысив голос, стал увещевать
  громил удалиться. Заслышав барабан,