они сбились в кучу, как стая мух,
  если колотить по котлу. Но когда мы умолкли, они опять яростно загудели
  и кинулись на нас, со свистом и гиком, швыряясь камнями. Я попытался
  вломиться в дверь подвала; но из чердачных окон они сбрасывали черепицы
  и балки. Мы все ж таки вошли, оттеснив этот сброд. Ганньо при этом ли-
  шился еще двух пальцев на руке. Калабрийскому королю вышибли левый глаз.
  А мне, когда я навалился на захлопнувшуюся дверь, защемило палец, как
  лису капканом. Батюшки мои! Я чуть не сомлел, как баба, и не выплюнул
  всего, что у меня было в желудке. На мое счастье, я заметил вскрытый бо-
  чонок (это была крепкая водка), всполоснул утробу и смочил палец, после
  чего, даю вам слово, у меня пропала охота обмирать. Но зато и я тоже
  рассвирепел. Горчица ударила мне в нос.
   Теперь мы сражались на ступенях лестницы. Пора было кончать. Потому
  что эти черти рогатые палили нам в лицо из своих мушкетов и на таком
  расстоянии, что у Сосуа загорелись усы. Герлю затушил их своими мозолис-
  тыми руками. На наше счастье, у этих пьяниц, когда они целились, двои-
  лось в глазах; иначе никто из нас живым бы не вышел. Нам пришлось под-
  няться по лестнице вспять и отступить. Но когда мы расположились у вхо-
  да, - а я заметил, что пожар тайком подкрадывается от боковых крыльев
  дома к среднему жилью, где помещался погреб, - я велел загородить вход
  забором из камней и обломков, высотой по пояс; а над ним торчали, прег-
  раждая доступ, наши рогатины и багры, подобно