ем ветру.
   А напоследок тронулось занавешенное сооружение. Девочки в белом, се-
  менившие впереди, мяукали песнопения. Городской голова и трое старшин
  шли по обе стороны, держа толстые кисти лент, ниспадавших с балдахина.
  Вокруг них двигались цепью святой Ив и святой Кузьма. Сзади, выпятив
  зоб, петухом выступал швейцар; и кюре, с двумя аббатами по бокам, из ко-
  торых один был длинный, как день без хлеба, а другойкруглый и плоский,
  как хлеб без дрожжей, затягивал, через каждые десять шагов, низким басом
  обрывки литании, но себя не утруждая, попеть и другим предоставляя, ше-
  веля губами, сложа руки на животе и засыпая на ходу. А дальше валил ос-
  тальной народ, целым куском, плотным, упругим месивом, как густой поток.
  Мы же служили запрудой.
   Мы вышли из города. Мы двинулись прямо к лугу. Ветер срывал с плата-
  нов листья. Их легкий взвод скакал по солнечной дороге. И медленная река
  уносила их золотые кольчуги. У заставы три сержанта и новый капитан зам-
  ка сделали вид, что не хотят нас пропустить. Но, не считая капитана,
  только что назначенного, новичка в нашем городе и принимавшего все за
  чистую монету (бедняга прибежал со всех ног, запыхался и яростно вращал
  глазами), все мы, как воры на базаре, были в стачке. Тем не менее пору-
  гались, почертыхались, вступили в драку, это полагалось по роли, играли
  на совесть; но большого труда стоило не прыснуть со смеху. Однако нельзя
  было особенно тянуть комедию, потому что Калабр с товарищами начали иг-
  рать уж слишком