лишком хорошо; святой Никола на своем древке становился грозен,
  а свечи колыхались в кулаках, привлекаемые сержантскими спинами. Тогда
  выступил городской голова, снял шляпу и крикнул:
   - Шапки долой! В тот же миг упала завеса, покрывавшая статую под бал-
  дахином, и городские пристава возгласили:
   - Дорогу герцогу! Шум мгновенно умолк. Святой Никола, святой Элигий,
  святой Викентий, святой Иосиф со святой Анной, святой Гонорий, святой
  Фиакр, выстроившись по сторонам, взяли на караул; сержанты и толстый ка-
  питан, совсем растерявшийся, обнажив головы, расступились; и вот, гарцуя
  на плечах у носильщиков, увенчанный лаврами, в токе набекрень и со шпа-
  гой у пояса, предстал изваянный герцог. Во всяком случае, так возвещала
  urbi et orbi [26] надпись мэтра Делаво; но говоря по правде, - и это
  особенно забавно, - так как у нас не было ни времени, ни возможности
  сделать похожее изображение, мы просто достали с чердака ратуши какую-то
  старую статую (никто не знал толком, ни кого она изображает, ни чьей она
  работы; единственно, на подножье можно было разобрать полустертое имя
  "Балтазар", впоследствии ее прозвали "Балдюк"). Ну не все ли это равно?
  Спасает вера. Разве портреты святого Элигия, святого Николы или Иисуса
  более похожи? Ежели веришь, всюду увидишь, кого хочешь. Требуется бог?
  Да мне достаточно, если угодно, полена, чтобы вместить и его и мою веру.
  На этот раз требовался герцог. Его и нашли.
   Герцог проследовал мимо склонившихся знамен. Так как луг был его,