ашке чувство порядка и рассудок, что ты, забавы ради,
  можешь и покуролесить: опасно это только простофилям, которые смотрят на
  тебя, разинув рты, и вздумали бы тебе подражать. Пышные речи, звучные
  стихи, головокружительные затеи-все это весьма приятно: воодушевляешься,
  загораешься. Но при этом мы палим только хворост; а самых дров, в сарае
  сложенных, не трогаем. Фантазия моя оживляется и задает спектакль моему
  разуму, который ее созерцает, удобно усевшись. Все мне занятно. Театром
  мне служит вселенная, и я, не вставая с кресла, смотрю комедию: рукопле-
  щу Матамору или Франкатриппе, наслаждаюсь турнирами и царственными
  празднествами, кричу "бис!" всем этим людям, которые ломают себе шею.
  Это они, чтобы доставить нам удовольствие! Дабы его усугубить, я делаю
  вид, будто и сам участвую в потехе и верю ей. Какое там! Я верю всему
  этому ровно настолько, чтобы мне было занятно. Так же вот, как я слушаю
  сказки про фей. И есть не только феи... Есть важный господин, живущий в
  Эмпирее... Мы его чтим весьма; когда он проходит по нашим улицам, пред-
  шествуемый крестом и хоругвью, с песнопениями, мы облекаем в белые прос-
  тыни стены наших домов. Но между нами... Болтун, прикуси язык! Тут пах-
  нет костром... Господи, я ничего не сказал! Я снимаю перед тобой шля-
  пу...
   Конец февраля
   Осел, общипав луг, сказал, что стеречь его больше не требуется, и
  отправился объедать (стеречь, хотел я сказать) другой, по соседству.
  Гарнизон господина де Невера сегодня утром