- говорю.
   И присел на ступеньку.
   - Как? - возмутилась она. - Ты сопротивляешься? Ты не хочешь идти ко
  мне?
   - Я не сопротивляюсь, - говорю, - придется к тебе идти, раз уж нельзя
  иначе.
   - Ты очень любезен! - сказала она. - Так вот твоя любовь!
   - Я тебя очень люблю, дорогая ты моя дочка, - отвечаю я ей, - я тебя
  очень люблю. Но мне было бы приятнее видеть тебя у себя, чем жить у чу-
  жого человека.
   - Так я чужой человек! - сказала она.
   - Ты его половина.
   - Ну, нет! - воскликнула она. - Не половина и не четверть. Я - я це-
  ликом я, от головы до ног. Я его жена: это возможно. Но он мой муж. И я
  хочу того же, что и он, если он хочет того же, что и я. Ты можешь быть
  спокоен: он будет в восторге, что ты поселился у меня. Ха-ха! Хотела бы
  я посмотреть, как бы это он не был в восторге!
   Я сказал:
   - Охотно верю! Это как когда господин де Невер ставит к нам постой. У
  меня их много стояло. Но я-то не привык жить на постое.
   - Привыкнешь! - сказала она. - Никаких возражений больше! Идем.
   - Ладно. Только с одним условием.
   - Сразу же и условия? Ты быстро привык.
   - Что меня устроят так, как я пожелаю.
   - Ты, я вижу, намерен изображать тирана? Ну хорошо, будь по-твоему.
   - Даешь слово?
   - Даю слово.
   - И затем...
   - Довольно, болтун. Да идешь ли ты?
   Она схватила меня за локоть, ой-ой-ой, ну и клешня! Пришлось дви-
  нуться в путь.
   Когда мы пришли к ней в дом, она показала мне комнату, которую отвела
  для меня: рядом с лавкой; очень теплую,