ог в подарок этаких две головушки!
   - Вот, вот, - говорю, - проучи его, душа моя, его, но не меня.
   - И проучу, - отвечала она. - Но только ты этим не отделаешься.
   Я и не отделался. На следующее утро она начала сначала. И уже не
  знаю, сколько пришлось на долю бога, а только мне досталось много.
   Я как сыр в масле катался первые дни. Всякий меня лелеял и баловал;
  сам Флоримон за мной ухаживал и был ко мне внимательнее, чем даже требо-
  валось, Мартина за ним следила, ревнуя обо мне больше, нежели я сам.
  Глоди меня угощала своей милой болтовней. Сажали меня в самое лучшее
  кресло. За столом подавали первому. Когда я говорил, слушали. Мне было
  очень хорошо, очень хорошо... Уф! Просто сил не было! Я не мог выдер-
  жать; мне не сиделось на месте; каждые три минуты я путешествовал то
  вниз, то вверх по лестнице, которая вела на мой чердак. Это изводило
  всех. Мартина, не из терпеливых, всякий раз вздрагивала и молча ежилась,
  заслышав скрип моих шагов. Будь это еще хоть летом, я бы пускался
  странствовать. Я и странствовал, но только дома. Осень была студеная;
  густой туман застилал поля; а дождь лил да лил, день и ночь. Я был приг-
  вожден к месту. А место было не мое, чтоб его! У этого бедняги Флоримона
  был дурацкий вкус, с претензиями; Мартина на это не смотрела; и все в
  доме - мебель, вещи - меня коробило; я страдал; мне хотелось все переме-
  нить и переставить, так руки и чесались. Но владелец следил зорко: стои-
  ло мне до чегонибудь дотронуться,