не бы-
  вает просто приятно обратиться к другу за услугой, то я думаю, что и ему
  должно быть не менее приятно мне ее оказать. Я воспользовался затишьем
  на небеси, чтобы сходить в Дорнеси. Висели низкие серые тучи. Влажный и
  усталый ветер налетел, как большая мокрая птица. Земля прилипала к но-
  гам; а на поля осыпались, рея, желтые листья орешников. Не успел я раск-
  рыть рот, как Пайар встревожено меня перебил и начал жаловаться на зас-
  той в делах, на скудные поступления, на безденежье, на своих клиентов,
  так что я ему сказал:
   - Пайар, моя душа, хочешь в долг полгроша? Я был обижен. Он еще того
  больше. И мы продолжали хмуро беседовать, с холодными лицами, о том о
  сем, я - озлобленный, он - сконфуженный. Он раскаивался в своей скаред-
  ности. Бедный старик - человек неплохой; он меня любит, я это знаю, еще
  бы; он с удовольствием отдал мне свои деньги, если бы это ему ничего не
  стоило; и даже, прояви я настойчивость, я бы добился от него того, чего
  я хотел; но не его вина, если в нем сидят три столетия ростовщиков. Мож-
  но быть обывателем и в то же время щедрым, конечно; это случается иной
  раз или случалось, говорят; но всякий добрый обыватель, если дотронуться
  до его кошелька, первым делом невольно скажет "нет". Мой приятель дорого
  бы дал теперь, чтобы сказать "да", но для этого требовалось, чтобы я
  вернулся к прежнему; а я не желал. Я человек гордый; когда я обращаюсь к
  приятелю с просьбой, я считаю, что доставляю ему большое удовольствие; и
  если он колеблется,