шились! Какой нектар, какой букет!.. Но вы не горюйте, мой друг, мой
  друг, но вы не горюйте: его выпьют за ваше здоровье!
   Люди ходят по соседям, из дома в дом. Показывают друг другу находки,
  обнаруженные в погребах; и перемигиваются, как авгуры, со взаимными
  поздравлениями. Толкуют про убытки и напасти (по женской части). Соседс-
  кая беда веселит, и забываешь свою собственную. Справляются о здоровье
  супруги Венсана Плювьо. После каждого войскового постоя в городе, по
  странной случайности, эта доблестная дочь Галлии распускает пояс. Отца
  поздравляют, восхищаются мощью его плодоносных чресл в час общественного
  испытания; и по-дружески, смеха ради, без всякого злого умысла, я похло-
  пываю по пузу этого счастливчика, у которого, говорю я, дом ходит с пол-
  ным животом, когда все прочие при пустом. Все посмеиваются, как и следу-
  ет, но вежливенько, по-простецки, во весь рот. Однако Плювьо наши позд-
  равления приходятся не по вкусу, и он говорит, что лучше бы я смотрел за
  собственной женой. На что я ответил, что уж ее-то счастливый обладатель
  может спать крепко, не опасаясь за свой клад. Что подтвердил и стар и
  млад.
   Но вот и масленица. Как ни плохо мы оснащены, ее надо ознаменовать.
  Это дело чести и для города и для каждого из нас. Что сказали бы про
  Кламси, родину сосисок, если бы к мясоеду у нас не оказалось горчицы?
  Сковороды шипят; уличный воздух напоен сладким запахом жира... Прыгай,
  блин! Выше! Прыгай, для моей Глоди!..
   Гром барабанов, переливы