ы затем, чтобы сообщить
  какую-нибудь важную весть, или попросить о какой-нибудь услуге, или за-
  нять что-нибудь из утвари. Для них хорош любой предлог, о котором можно
  забыть, переступив порог. Оказавшись все в сборе, как на рынке, они рас-
  саживаются, Гильемина с веселыми глазами, Югета с хорошеньким носиком,
  шустрая Жакотта, Маргерон, Ализон и Жилетта, и Масетта, вокруг теляти на
  кровати; и шу-шу-шу, пошли щебетать, кумушки мои, кумушки, на губах у
  всех трескотня и смех, со всех сторон гудит трезвон! А большой колокол -
  это я. В котомке у меня всегда имеется какая-нибудь забористая повестуш-
  ка, которая щекочет, где надо: любо смотреть, как они млеют! Их смех на
  улице слыхать. И Флоримон, задетый моим успехом, просит меня, подтруни-
  вая, открыть ему мой секрет. Я отвечаю:
   - Мой секрет? Я молод, старина.
   - И потом, - говорит он обиженно, - твоя дурная слава. За старыми
  бабниками бабы всегда бегают.
   - Еще бы, - говорю. - Разве не внушает почтения старый вояка? Всем
  хочется на него взглянуть, все думают: "Он вернулся из страны славы". А
  эти думают: "Кола побывал в походах, в стране любви. Он ее знает, и нас
  он знает... А потом, кто поручится? Быть может, он еще и повоюет".
   - Старый проказник! - восклицает Мартина. - Как это вам нравится? Он
  еще вздумает влюбиться!
   - А почему бы и нет? Ведь это мысль! Раз уж на то пошло, то, чтобы
  вас позлить, я возьму да и женюсь.
   - Что ж, женись, мой милый, тебе как раз к лицу красавица жена. На
  что же нам