ы флейт. Смех и крики...
   Это господа из Иудеи [1] являются на своей колеснице с визитом в Рим.
   Во главе идут музыка и алебардщики, рассекающие толпу носами. Носы
  хоботом, носы копьем, носы охотничьим рогом, носы дулом, носы в колюч-
  ках, словно каштаны, или с птицей на конце. Они расталкивают зевак, ша-
  рят в юбках у девиц, а те визжат. Но все шарахается и бежит перед коро-
  лем носов, который прет, как таран, и, словно бомбарду, катит свой нос
  на лафете.
   Следует колесница Поста, императора рыбоедов.
   Бледны, зелены, хмуры - тощие, дрожащие фигуры, в рясах и скуфьях или
  о рыбьих головах. Сколько рыб! У одного в каждой руке по карпу или по
  треске; у другого на вилке, вот, смотри, насажены пескари; у третьего на
  плечах щучья голова, изо рта у нее торчит плотва, и он разрешается от
  бремени, пилой вспарывая себе брюхо, полное рыб. У меня, глядя на них,
  резь в животе начинается... Другие, разинув пасть и запустив туда
  пальцы, чтобы ее распялить, давятся, запихивая себе в горло (Пить! Пить!
  Пить!) яйца, которые не пролезают. Справа и слева, с высоты колесницы -
  хари совиные, рясы длинные - удильщики тянут на лесках поварят, которые
  скачут, наподобие козлят, и хапают на лету, кому что попадет, - обсаха-
  ренный орешек или птичий помет. А сзади пляшет дьявол, одетый поваром;
  он мешает в кастрюле большой ложкой; гнусным варевом пичкает он шестерых
  босоногих грешников, которые идут гуськом, просунув между перекладин
  лестницы свои перекошенные физиономии