торила мне:
   - Злодей! Злодей! Я сказал:
   - Слишком уж он был безобразен. Знаешь, дочка: один из нас, он или я,
  должен был исчезнуть.
   Мартина сказала:
   - Тот, что остался, ничуть не красивее.
   - Ну, эта птица может быть безобразна, сколько ей угодно! Мне все
  равно. Я ее не вижу.
   Рождественский сочельник
   На смазанных петлях вращается год. Дверь затворяется и отворяется
  вновь. Как складываемая ткань, падают дни в бархатистый сундук ночей.
  Они входят с одной стороны, выходят с другой и, со дня святой Люции уже
  не такие куцые, вырастают на блошиный скок. На меня уже посматривает в
  щелочку Новый год.
   Сидя под навесом большого камина в рождественскую ночь, я вижу, слов-
  но со дня колодца, звездное небо над собой, его ресницы мигающие, его
  сердечки замирающие; и я слышу, как налетают колокола и в ровном воздухе
  машут, машут, звоня к полуночной обедне. Я рад, что он родился, младе-
  нец, в этот ночной час, в этот самый темный час, когда мир словно конча-
  ется. Его голосок поет: "О день, ты возвратишься! Уже ты наступаешь! Ты
  близок, Новый год!" И надежда своими теплыми крыльями накрывает ледяную
  зимнюю ночь и делает ее нежной.
   Во всем доме я один, дети мои в церкви; это первый раз, что я не по-
  шел туда. Я остался дома с моим псом Ситроном и серым котенком Патапо-
  ном. Мы с ними мечтаем и глядим, как огонь лижет камин. Я вспоминаю се-
  годняшний вечер. Только что вокруг меня сидел весь мой выводок; я расс-
  казывал Глоди, таращившей глазки, старые