.."
   Пантагрюэль, V, 46.
  
  
   ПРИМЕЧАНИЯ БРЮНЬОНОВА ВНУКА [31]
  
   Я задумал эту галльскую поэму в апреле - мае 1913 года. Называлась
  она тогда "Король пьет", или "Жив курилка". Могу сказать, что я был ею
  прямо-таки одержим; и мое обращение "К читателю" в мае 1914 года не
  просто шутка: дед Кола говорил, я сам себе не принадлежал.
   Я поселился среди полей, совсем один, возле виноградника. Черные лозы
  распускались, цвела сирень. Дух мой тоже. Я был весь напоен жизнью земли
  и всего живого. Во мне били ключи, подобные тем мутным и буйным водам,
  свежим, тяжелым от перегноя, которые бурлили вокруг меня в лугах. Я сме-
  ялся, когда писал. День проносился слишком быстро. Каждое утро я встре-
  чал, как Кола, под птичьим деревом; я был в неистовстве от песен раскры-
  вающейся жизни.
   Но я поплатился, за все приходится платить, - и это справедливо: я не
  торгуюсь из-за своих ДОЛГОЕ. Недели, месяцы почти сплошной бессонницы.
  Остановка на полпути, на "Старухиной смерти". Затем вдруг болезнь пода-
  лась, запруды распахнулись. В разгаре лета книга была закончена.
   Затем, в начале 1914 года, я обратился с предложением напечатать "Ко-
  ла" к "Ревю де Пари", которая была отчасти и моим домом, будучи домом
  моих друзей Гандеракса и Лависса; этот последний выступал как главный
  мой поборник во Французской академии, когда разыгрывались бои из-за ли-
  тературной премии, которая была затем присуждена "Жан-Кристофу", как раз
  в те весенние месяцы 1913 года, когда я был занят "Кола". Но,