атем мы
  начали обмениваться через рвы весьма забавной руганью; наподобие Аякса и
  Гектора троянского. Но только наши ругательства были на более нежном са-
  ле. Мне бы хотелось их записать, да некогда; и все-таки я их запишу (по-
  дождем!) в некий сборничек, куда я заношу вот уже двенадцать лет лучшие
  шутки, шалости и вольности, мною слышанные, сказанные или читанные (пра-
  во, было бы жаль, если бы они пропали) за долгое мое скитание по этой
  юдоли слез. При одной мысли о них у меня трясется живот, и я посадил
  кляксу, вот эту вот.
   Накричавшись вдоволь, надо было переходить к действиям (всякое
  действие после долгих речей отдохновительно). Ни у них, ни у нас особой
  к тому охоты не было. Их попытка не удалась: мы были за прикрытием;
  лезть на стены им не хотелось ни капельки: долго ли поломать себе кости?
  Однако же надлежало во всяком случае что-нибудь предпринять, все равно
  что. Попалили порох, пощелкали: угодно - на, получай! Никто от этого не
  пострадал, кроме воробьев. Сидя, прислонясь к стене, в мирной тишине, мы
  ждали, чтобы пули угомонились, дабы пострелять и самим, хоть и не целясь
  (не следует слишком высовываться). Выглянуть решались, только когда
  слышно было, как вопят их пленники; там было с добрую дюжину бейанских
  мужчин и женщин, выстроенных в ряд, к городской стене не лицом, а тылом,
  и их пороли. Они орали благим матом, хотя беда была не так уж велика.
  Мы, чтобы отомстить, надежно укрытые, прошествовали вдоль наших куртин,
  потрясая над стеной