о зна-
  ет, что человек разбирает, когда все кругом теряют толк! Становишься сам
  как волк.
   Я сказал:
   - Это правда, стоит очутиться в толпе, как сразу лишаешься разумения.
  Сто мудрецов родят дурака, а сто баранов - бирюка... Скажи-ка мне, кста-
  ти, кюре, каким образом примиряешь ты эти две морали - мораль отдельного
  человека, который живет с глазу на глаз со своей совестью и желает мира
  себе и другим, и мораль человеческих стад, государств, которые из войны
  и преступления делают доблесть? Которая из них от бога?
   - Что за вопрос!.. Да обе. Все от бога.
   - Тогда он сам не знает, чего хочет. Или, скорее, знать-то знает, да
  не может. Если ему приходится иметь дело с людьми в одиночку, то это
  просто; ему ничего не стоит заставить их слушаться. Но когда люди собе-
  рутся толпой, тогда богу не по себе. Что может один против всех? Тут че-
  ловек предоставлен земле, матери своей, которая вселяет в него свой кро-
  вожадный дух... Помнишь сказку, где люди, по известным дням, становятся
  волками, а потом возвращаются в свою шкуру? Наши старые сказки знают
  больше, чем твой молитвенник, друг кюре. В государстве всякий человек
  выступает в своей волчьей шкуре. И сколько бы государства, и короли, и
  их министры ни рядились пастухами и ни выдавали себя, жулики, за родичей
  великого пастуха, твоего доброго пастыря, все они рыси, быки, пасти и
  животы, которые ничем не набьешь. А для чего? Для того, чтобы утолить
  безмерный голод земли.
   - Ты заврался, язычник, - сказал Шамай.