Везлэйского, который сопровождал вез-
  лэйцев (этим великим наблюдателем, который, говорят, первый установил,
  что, не задрав хвоста, осел не может раскрыть уста), и нашим, не ослом,
  а отцом Геннекеном, утверждавшим, что он, должно быть, был некогда кар-
  пом или щукой, до того ему ненавистна вода, которой он, вероятно, слиш-
  ком много выпил в предшествующей жизни. Словом, когда мы встали из-за
  стола, везлэйцы и кламсийцы, мы уважали друг друга много больше, чем за
  супом: человек познается за едой. Кто любит хорошее, того и я люблю: он
  добрый бургундец.
   Наконец, чтобы окончательно нас сдружить, как раз когда мы перевари-
  вали обед, явились подкрепления, высланные господином де Невером для на-
  шей защиты. Нам стало очень весело; и оба наши стана весьма учтиво поп-
  росили их вернуться вспять. Они не посмели упорствовать и ушли присты-
  женные, как собаки, которых овцы послали пастись. И мы говорили, обнима-
  ясь:
   - И дураки же мы были, что дрались ради наших охранителей! Если бы у
  нас не было врагов, они бы их выдумали, ей-ей, чтобы нас защищать! По-
  корнейше благодарим! Спаси нас, боже, от наших спасителей! Мы и сами се-
  бя спасем. Бедные овечки! Если бы нам беречься только волка, наша участь
  была бы не так плоха. Но кто нас убережет от пастуха?
  
  
   ГЛАВА ТРЕТЬЯ
   БРЭВСКИЙ КЮРЕ
   Первого апреля
  
   Как только дороги очистились от этих непрошеных гостей, я решил схо-
  дить, не откладывая, проведать моего Шамайя в его деревне. Не то чтобы я
  очень за него беспокоился.