- Нет! Нет! Я не пойду! А толпа:
   - Разрази тебя гром! Поп ты наш или нет"? Отвечай: да или нет? Если
  ты наш поп, - а ты наш поп, - то ты нам и служишь.
   А Шамай:
   - Бродяги! Я служу богу, а не вам...
   Галдеж стоял изрядный. Шамай, чтобы покончить с ним, захлопнул калит-
  ку перед носом у своих пасомых: сквозь ее прутья еще раз мелькнули его
  руки, из которых одна по привычке елейно окропляла народ дождем благос-
  ловения, а другая воздымала над землей гром проклятия. Напоследок в окне
  дома показались его круглый живот и четырехугольное лицо, которое, не в
  силах перекричать орущих, яростно состроило им в ответ длинный нос. За-
  тем ставни захлопнулись, и дом принял непроницаемый вид. Крикуны утоми-
  лись; площадь опустела; и мы, обогнув поредевших зевак, могли, наконец,
  постучать в дверь Шамайя.
   Стучали мы долго. Упрямый скот же не желал отворять.
   - Эй! Господин кюре! Сколько мы ни взывали (измененным голосом, чтобы
  позабавиться):
   - Мэтр Шамай, вы дома?
   - К черту! Нет меня дома.
   И так как мы упорствовали:
   - Проваливайте вон! Если вы не уберетесь с моего порога, я вас, со-
  бачью ораву, окрещу на славу.
   Он чуть не опорожнил на нас свой рукомойник. Мы крикнули:
   - Шамай, ты бы хоть вином! При этих словах, словно чудом, гроза утих-
  ла. Алая, как солнце, свесилась обрадованная физиономия Шамайя:
   - Святые угодники! Брюньон, Пайар, это вы? А я-то чуть не наделал де-
  лов! Ах вы, шутники проклятые! Чего же вы не сказали?
   И он, как лавина, скатывается