их проповедях все эти грязные мона-
  хи Кальвина и Лютера и прочая шушера. Вакх - это бог, которого признать
  можно, и достойный уважения, бог происхождения благородного, чисто фран-
  цузского... да что там - христианского, братья мои дорогие: ведь разве
  Иисус на некоторых старых портретах не изображается иной раз в виде Вак-
  ха, попирающего ногами виноградные гроздья? Так выпьем же, други, за на-
  шего искупителя, за нашего христианского Вакха, за нашего улыбчивого Ии-
  суса, чья алая кровь струится по нашим склонам и напояет благоуханием
  наши виноградники, языки и души и вселяет свой нежный дух, человечный,
  щедрый и незлобно лукавый, в нашу ясную Францию, со здравым разумом и с
  кровью здравой!
   В этом месте нашей беседы, когда мы содвинули стаканы в честь весело-
  го французского разума, который смеется над всякой крайностью ("Мудрец
  садится посередине"... почему нередко садится наземь), громкое хлопанье
  дверей, тяжелые шаги по лестнице, призывание Иисуса и всех святых и бур-
  ные подавленные вздохи возвестили нам пришествие госпожи Элоизы Кюре,
  так звали домоправительницу, "Кюрихи" тоже Пыхтя и утирая широкое лицо
  краем передника, она возгласила:
   - Ох! Ох! Помогите, господин кюре!
   - В чем дело, дуреха? - сердито спросил тот.
   - Идут! Идут! Это они!
   - Кто это? Эти гусеницы, которые расхаживают по полям крестным ходом?
  Я тебе сказал, не говори мне об этих язычниках, о моих прихожанах!
   - Они вам грозят!
   - Мне наплевать. Чем бы это? Жалобой в духовный суд?