ток.
   - Надо довольствоваться тем, что есть, - отвечала она.
   - Хорошо сказано. И все-таки будь я на месте пирожка, я чувствовал бы
  себя, признаться, не очень-то спокойно.
   - Почему? Ему бояться нечего, я торговец честный. Но чтобы и он им
  был! А иначе ему сказано: если он, мошенник, вздумает меня обмануть, не
  пройдет и дня, как я наставлю ему рога. Всякому свое добро. Ему его, а
  мне мое. Поэтому пусть он исполняет свой долг!
   - И до конца.
   - А то как же! Посмей он у меня жаловаться, что наша госпожа слишком
  хороша!
   - Ах, чертовка, я вижу, как в книге, это ты отвечала сарыге, когда
  она принесла небесный приказ.
   - Я знаю много сарычей, - сказала она, - но только бесперых. Ты о ко-
  тором говоришь?
   - Разве ты не слышала, говорю, рассказа про сарыгу, которую кумушки
  послали к господу богу просить его, чтобы их крошки, чуть народясь, ста-
  новились на ножки? Господь сказал: "Извольте". (Он с дамами любезен.)
  "За это я требую от моих дорогих прихожанок только одного: чтобы отныне
  под простыни дамы и девицы ложились одни". Сарыга покинула господень
  дом, небесный приказ неся под крылом; сам я там не был, помешали дела,
  когда она его принесла; но я слышал, что вестнице не поздоровилось!
   Мартина, сидя на корточках, перестала тереть и разразилась громким
  хохотом; потом принялась меня тормошить, крича:
   - Старый болтун! Как ветряная мельница, трещит, тараторит, не ленит-
  ся! Пошел отсюда, пошел прочь! Пустослов несчастный! Ну, на что ты го-
  ден,