настолько глуп, чтобы из-за слов
  огорчаться хоть на грош. Идет дождь - пусть идет. Гремит гром - пою на
  весь дом. И, когда она орет, я смеюсь во весь рот. Почему бы ей не
  орать? Разве я собираюсь ей мешать, этой женщине? Я ей смерти не желаю.
  Завел жену - забудь тишину. Пускай себе тянет свою песенку, я буду тя-
  нуть свою. Коль скоро она не делает попыток заткнуть мне клюв (она и не
  покушается, она знает, к чему бы это привело), пусть себе чирикает: у
  всякого своя музыка.
   Впрочем, в лад ли звучат наши инструменты, или не в лад, мы, как-ни-
  как, исполнили с их помощью несколько недурных вещиц: дочку и четырех
  молодцов. Народ все прочный, хорошо слаженный; я не жалел материала и
  труда. Однако единственная из всего выводка, в ком я вполне узнаю свое
  семя, - это моя плутовка Мартинка, моя дочка, скотинка! Немалого стоило
  мне мужества довести ее до замужества! Ух, наконец-то она угомонилась!..
  Полагаться на это не очень-то следует; но теперь мое дело сторона. До-
  вольно я стерег и берег. Теперь моему зятю черед стеречь. Флоримон, пе-
  карь, охраняй свою печь!.. Мы всегда спорим, всякий раз как встретимся;
  но ни с кем мы так не ладим, как друг с другом. Славная девушка, рассу-
  дительная даже в своих сумасбродствах, и честная, но только честностью
  веселой: потому что для нее худший из пороков - это то, что скучно. Труд
  ей не страшен: труд-это борьба; борьба-это удовольствие. А она любит
  жизнь; она знает, что хорошо; как я: это моя кровь. Но только