ки. Все остальное слишком далеко, чтобы этому верить. Ступай смотреть
  сам, если тебе не в труд. С меня довольно того, что тут. "Спереди дыра,
  сзади дыра, побывавши в Риме, не наживешь добра". Ну и отлично! Говори-
  те, что хотите, я никого не неволю. Раз вам этого не нужно, я буду хра-
  нить виденное у себя под веками, в глубине глаз. Не следует принуждать
  людей к счастию силком. Лучше быть счастливым вместе с ними, на их лад,
  а потом на свой. Два счастия дороже, чем одно.
   Поэтому, зарисовывая украдкой рыльце Делаво, а заодно и кюре, кото-
  рый, разговаривая, хлопает крыльями, я слушаю и подпеваю их песенке, хо-
  рошо мне известной: "Какое счастье, боже в небеси, быть гражданином го-
  рода Кламси!" Еще бы, как же иначе? Это хороший город. Город, создавший
  меня, не может быть плох. Человеческий куст в нем растет свеж и густ,
  жирен и мирен, без колючек, не злой, разве что на язычок, который у нас
  острехонек. А если и позлословишь про ближнего (каковой ответствует тем
  же), то от этого ему хуже не будет, а любишь его только крепче и не тро-
  нешь на нем ни волоска. Делаво напоминает нам (и мы гордимся, все, даже
  кюре) о спокойной иронии нашего Неверского края посреди безумств всей
  остальной страны, о том, как наш старшина Рагон отказался примкнуть к
  Гюизам, к лиге, к еретикам, к католикам, к Риму и Женеве, к бешеным псам
  и хищным рысям и как Варфоломеевская ночь умывала у нас свои окровавлен-
  ные руки. Сплетясь вокруг нашего герцога, мы образовали островок здраво-
  го