лот-
  ки до пят, мы вышли все вместе. (Было, должно быть, без четверти пять
  или около пяти. За три каких-нибудь часа я подцепил, кроме двух хороших
  обедов и веселых воспоминаний, заказ на два баула, которые просил меня
  сделать нотариус.) Компания разбрелась, предварительно обмакнув сухарик
  в рюмку черносмородинной у Ратри, аптекаря. Тут Делаво досказал свою ис-
  торийку и проводил нас, чтобы послушать еще одну, до Мирандолы, где мы
  расстались уже окончательно, учинив коротенькую стоянку лицом к стене,
  чтобы дать ход последним излияниям.
   Так как возвращаться домой было слишком поздно и слишком рано, то я
  спустился в Вифлеем с неким угольщиком, который шел рядом со своей по-
  возкой, трубя в рожок. Возле башни Лурдо навстречу мне попался тележник,
  который бежал, гоня перед собой колесо; и, когда оно замедляло ход, он
  подпрыгивал и подгонял его ногой. Словно человек, догоняющий колесо Фор-
  туны; и как только он собирается на него вскочить, оно убегает. Я приме-
  тил этот образ, чтобы использовать.
   Тем временем я раздумывал о том, как мне лучше возвратиться в мой
  дом, прямым или кружным путем, как вдруг увидел выходящую из Пантенора
  [9] процессию, возглавляемую крестом, который нес, подпирая его животом,
  словно копье, сорванец ростом с мою ногу, показывая язык второму служке
  и косясь на кончик своей священной палки. Следом четыре старика с крас-
  ными и вздутыми руками несли, семеня ногами, усопшего, накрытого просты-
  ней, который отправлялся, под крылышком кюре,