ыпать свой сон в сырой
  земле. Из вежливости проводил его и я до его жилья. Все-таки веселей,
  когда ты не один. Должен сознаться, что присоединился я отчасти, чтобы
  послушать вдову, которая, как водится, шла рядом со священником, вопя,
  повествуя о том, как покойник хворал, какие принимал лекарства и как по-
  мирал, излагая его достоинства повседневные, его качества телесные и ду-
  шевные - словом, всю его жизнь и жизнь его благоверной. Ее элегия чере-
  довалась с песнями кюре. Мы шли за ними следом, любопытствуя: ибо понят-
  но само собой, что по пути к нам примыкали, чтобы посочувствовать, доб-
  рые души и, чтобы послушать, многие уши. Наконец, прибыв на место назна-
  чения, к гостинице тихого упокоения, его поставили в гробу у края раз-
  верстой ямы; а так как нищим строгий запрет деревянную рубашку уносить
  на тот свет (спать не хуже и нагишом), то, сняв простыню и крышку, его
  вытряхнули в дыру.
   Бросив туда ком земли, чтобы заправить ему постель, и осенив его
  крестным знамением во ограждение от дурных снов, я удалился вполне удов-
  летворенный: все-то я видел, все-то я слышал, принял участие в радостях,
  принял участие в горестях; моя котомка была полна.
   В обратный путь я двинулся берегом. Я рассчитывал, выйдя к слиянию
  рек, пойти вдоль Беврона прямо домой; но вечер был такой чудесный, что,
  сам того не заметив, я очутился за городом и направился вдоль чаровницы
  Ионны, которая завлекла меня до ущелья Ла Форе. Спокойная и гладкая вода
  струилась без единой складки