что не замечал ни где
  я, ни куда иду; так что внезапно вздрогнул, услышав, как меня окликает с
  того берега хорошо знакомый голос. Я, сам того не заметив, оказался нап-
  ротив собственного моего дома! Из окна моя нежная подруга, моя жена, по-
  казывала мне кулак. Я притворился, что не вижу ее никак, уставившись
  глазами в воду; и в то же время, потешаясь, наблюдал, как она неис-
  товствует и машет руками, вниз головой, в зеркале реки. Я молчал; но жи-
  вотом своим смеялся, и живот у меня содрогался. Чем сильнее я хохотал,
  тем возмущеннее она ныряла в Беврон, и чем глубже она в него кувырка-
  лась, тем сильнее я хохотал. Наконец, она яростно хлопнула окном и
  дверью и вылетела, как ураган, чтобы мной завладеть... Да, но ей надо
  было перейти реку. Слева? Справа? Мы были промеж двух мостов... Она выб-
  рала пешеходные мостки, справа. А я, естественно, когда увидел, что ока
  направилась этим путем, двинулся противоположным и вернулся через
  большой мост, где одинокий Гаден, как цапля, все еще стоически торчал с
  утра.
   Я был дома. Уже наступила ночь. И как это проходят дни? Я, слава бо-
  гу, не похож на Тита, на этого римского бездельника, который вечно охал
  о потерянном времени. Я не теряю ничего, я своим днем доволен, я его за-
  рабатываю. Но только мне бы нужно два дня, два дня каждый день; а то мне
  не хватает. Чуть я начинаю пить, как стакан уже и пуст; он с трещиной! Я
  знаю людей, которые прихлебывают себе и кончить не могут. Или, чего доб-
  рого, у них стакан