стакан больше моего? Вот уж это была бы вопиющая несправед-
  ливость! Эй ты там, шинкарь под вывеской Солнца, ты, который разливаешь
  дни, отпусти мне полную меру!.. Да нет, благословен ты, господи, судив-
  ший мне вставать из-за стола всякий раз несытым и до того любить день
  (ночь тоже хороша), что и ночи и дня мне всегда мало!.. Как ты бежишь,
  апрель! Уже ты и кончен, день! Ничего! Я вас вполне вкусил, вы были мои-
  ми, в моих руках. И я целовал твои маленькие грудки, девчурка тоненькая,
  дочурка стройненькая весны... А теперь, ночь, здравствуй и ты! Я беру
  тебя. Всякой свой черед! Мы ляжем вместе... Ах, черт, ведь между нами
  ляжет еще одна... Вернулась старуха, моя жена...
  
  
   ГЛАВА ПЯТАЯ
   ЛАСОЧКА
   Май
  
   Тому три месяца, мне заказали шкаф с большим поставцом, для замка
  Ануа; но, прежде чем начать, я хотел взглянуть еще раз своими глазами на
  дом, на комнату, на место. Ибо красивая мебель - это как шпалерный плод;
  без дерева он не растет; и каково дерево, таков и плод. Не говорите мне
  о красоте, которая уживается везде, которой хорошо и там и тут, как дев-
  ке, если ей больше дают. Это площадная Венера. Для пас искусство нечто
  родное, гении очага, друг, товарищ: оно высказывает лучше, чем мы сами,
  то, что все мы чувствуем; искусство - это наш домашний бог. Чтобы его
  знать, надо знать его дом. Бог создан для человека, а произведение ис-
  кусства для пространства, которое оно завершает и наполняет. Прекрасно
  то, что на своем месте всего прекраснее.
   Итак,