ю солнцем...
  Она защищалась, как чертовка. Как я ни преследовал ее, мне так и не уда-
  валось застигнуть ее врасплох. Оба мы подстерегали друг друга. Она сама
  раздувала огонь и смотрела, как я горю, поддразнивая меня:
   - Ты меня не получишь. Кола...
   А я, с невинным видом, примостясь на своем заборе - жирный кот, свер-
  нувшийся в клубок, который прикидывается спящим и сквозь узкие щелки
  приоткрытых век следит за танцующей мышкой, - я заранее облизывался.
   - Посмотрим, кто из нас посмеется! И вот однажды днем (это было как
  раз в мае), в самом конце месяца (но тогда было куда жарче, чем сейчас),
  зной стоял изнуряющий; белое небо веяло на нас своим жгучим дыханием,
  как печная пасть; и засев в этом гнезде почти уже с неделю, гроза выси-
  живала свои яйца, которые все не желали лопнуть. Можно было растаять от
  жары; рубанок был весь мокрый, а сверло прилипало к рукам. Ласочка
  только что пела и вдруг замолкла. Я стал искать ее глазами. В саду нико-
  го... И вдруг я ее увидел там, в тени шалаша, сидящей на ступеньке. Она
  спала, с открытым ртом, откинув голову, на пороге. Одна ее рука повисла
  рядом с лейкой. Сон сразил ее сразу. Она отдавалась беззащитно, всем
  своим простертым телом, полунагая и сгорая под пламенным небом, как Да-
  ная! Я счел себя Юпитером. Я перелез через забор, я прошел по грядкам,
  давя капусту и салат, я обнял ее обеими руками, я поцеловал ее прямо в
  губы; она была горячая и обнаженная и влажная от пота; она не сопротив-
  лялась, полусонная,