а! И хорошо бы избавиться от этого оцепенения. И то и
  другое постепенно ослабевало, но иногда он все-таки чувствовал себя
  прескверно.
   И каждый раз в таком случае к нему возвращались воспоминания об
  автомобильной катастрофе. Он снова видел слепящий свет настигавшего его
  грузовика, слышал скрежет металла, звон разбитого стекла и крики... И опять
  в нем загоралась ненависть к тому, кто, пригнувшись, на высоком сиденье
  грузовика, промчался мимо во тьму штормовой ночи, убив Кэтрин и покалечив
  его.
   Ченселор сел на край кровати, свесив ноги на пол. Совершенно голый, он
  ходил по комнате в поисках плавок. Для утреннего купания было уже
  поздновато.
   Солнце стояло высоко, день наступил. Питер почувствовал себя виноватым,
  как будто нарушил какой-то важный ритуал. Но хуже всего было то, что в его
  теперешней жизни ритуал заменил работу, и он это прекрасно понимал.
   Обнаружив наконец лежавшие на стуле плавки, он собрался было надеть их,
  как снова зазвонил телефон. Ченселор взял трубку.
   - Питер, это Джошуа. Я только что целый час проговорил с Аароном
  Шеффилдом.
   - Он тебя, конечно, убедил. Кстати, извини меня за то, что я побеспокоил
  тебя вчера вечером.
   - Мы с тобой говорили не вечером, а сегодня утром, - мягко поправил
  Питера его литературный агент. - Но это все пустяки, я понимаю, ты был
  возбужден.
   - Я был просто пьян.
   - Ну и это тоже. Теперь о Шеффилде.
   -